1. Красивые Стихи В Память О Умершем Друге
2. Статус В Память Об Умершем Брате
3. Статус В Память О Умершем Друге

Apr 21, 2011 - Стихи памяти друга. Умершему другу. Увы, не сберегли. Ушёл ты рано. Не знаем срока, призрачно живём, не ценим дружбы. Меж нами – только смерть как время года.

Если религия есть культ предков или совокупная молитва всех живущих о всех умерших, то в настоящее время нет религии, ибо при церквах нет уже кладбищ, а на кладбищах, на этих святых местах, царствует мерзость запустения. Это запустение кладбищ, казалось, и должно бы было вызвать внимание живущих в той местности, в той части города, в котором на известном кладбище погребаются умершие; живущие в этой местности должны бы были сделать его местом собрания, совещания, постоянного попечения о восстановлении его во всей целости, полноте и смысле, нарушенных забвением отцов и неравенством сынов; т.е. Это значит создать на кладбище музей со школой, учение в коей было бы обязательно для всех сынов и братьев, которых отцы, матери и братья погребены на этом кладбище. Если религия есть культ мертвых, то это не значит почитание смерти, напротив, это значит объединение живущих в труде познавания слепой силы, носящей в себе голод, язвы и смерть, в труде обращения ее в живописную. Для кладбищ, как и для музеев, недостаточно быть только хранилищем, местом хранения; и оттого, что кладбища обратились в места лишь хранения, на них, на этих святых местах, и царствует мерзость запустения.

Apr 5, 2011 - Ушла! А так хотела жить! Судьба жестоко обошлась с тобою! Но памяти и дружбы нашей нить. Звучит в душе натянутой струною! Останешься в сердцах твоих друзей, Прекрасна, вдохновенна и любима, Как лучший человек среди людей! И будешь в мыслях о тебе хранима! Красивые надгробья и грустные стихи.' Простите мне, что я решился к вам.

Запустение кладбищ есть естественное следствие упадка родства. Рассмотрим все состояния на земле. Цари созидают огромные здания, на коих извивают свои имена, строят в свои имена грады, становят статуи, сочиняют законы, производят войны, вельможи и богатые также соделывают строения и, статуями и живописью прелагая образ свой, стараются, чтобы имена их в какие памятники были вмещены и повелевают себе соделывать великолепные гробницы. Художники и ученые истощеваются от трудов, чтобы что изящное соделать, и имена свои при сочинениях полагают. Самые земледельцы желают, чтобы хоть камень какой на их могилу был возложен, дабы сколько ни есть, память их осталась, радуются иметь детей, яко о прелагающих (потомству) имя их.

Красивые Стихи В Память О Умершем Друге

Некоторые дикари вбивают кол в трупы, а цивилизованные довольствуются словом: «Спи, – говорят, – в могиле и не мешай нам наслаждаться жизнью»; но и слово оказывается так же бессильно, как и кол, мертвецы не оставляют нас в покое, они постоянно напоминают нам о своей солидарности, которой мы изменили, за что и наказываемся; и кара будет все тяжелее, пока мы снова не войдем в единство с мертвецами, которое их смертью разрушилось и в которое, очевидно, нельзя войти ни словами, как это делают цивилизованные, ни угощениями, к которым прибегают дикари. Несмотря на толстый слой земли, труп не остается спать в могиле, а проникает в атмосферу в виде миазмов, зародышей, составляя необходимое условие жизни и даже красоты.

Напрасно в порыве дешевого великодушия некоторые завещают (считая себя вправе делать распоряжения о не принадлежащем им ни при жизни, ни по смерти теле) сжечь свое тело по смерти; не вне только, а и внутри предки против своей воли властвуют над своим потомством (закон наследственности, атавизм), доказывая тем солидарность всех поколений, доказывая, что не для наслаждения, а для какой-то высшей цели назначен человек. В моем завещании содержатся указания насчет моей похоронной процессии, в которой не будет похоронных экипажей, но зато будут шествовать стада быков, баранов, свиней, всякой домашней птицы, а также передвижные аквариумы с живыми рыбами, причем у всех тварей, сопровождающих гроб, будут повязаны белые банты в память о человеке, который предпочел умереть, но не есть себе подобных. Если не считать процессии, направлявшейся в Ноев ковчег, это будет самая замечательная процессия, какую доводилось видеть людям.

Я хочу задать тебе вопрос: зачем мы живем? Жизнь – это ничто. Проживем мы положенных нам 60 или 70 лет, дай Бог, 80 и помрем, а за нами родятся другие, и они тоже помрут, а потом еще и еще. Вдумайся: и все! Поживем и помрем. Остров сокровищ кинотеатр. Где останется наша память?

Ты, конечно, можешь сказать: обо мне память останется, это точно! Я буду жить, как не жил никто другой. Ты можешь это сказать, особенно если тебе лет 12–15, но скажи, сколько ты знаешь человек из тех, кого уже нет в живых? Ты можешь назвать 50, максимум 100 человек. А людей на свете было за все время многие миллиарды.

Статус В Память Об Умершем Брате

Разве ты помнишь хоть одного человека, который жил, скажем, в Сингапуре или Новосибирске? Но есть, конечно, люди, известные миру многие годы – Александр Македонский, Линкольн, Пушкин, Ленин, Гагарин и еще человек 300 для широты круга.Те, кто умеют видеть и слышать, кто сознает настоящее не как самодовлеющую, отрешенную от прошлого жизнь сегодняшнего дня, а как преходящий миг живой полноты, насыщенной прошлым и чреватой будущим, – те знают, что мертвые не умерли, а живы.

Статус В Память О Умершем Друге

Их мученические образы живут в наших душах и движут нами. Или, вернее, они живут не в наших душах, – не в слабых, ограниченных, легко забывающих и мало разумеющих сознаниях отдельных людей, а в подсознательных глубинах великой, сверхличной народной души. Если бы у человека не было вечного сознания, если бы в основе всего лежала лишь некая дикая сила – сила, что, сплетаясь в темных страстях, порождает все, от великого до незначительного, если бы за всем была сокрыта бездонная пустота, которую ничем нельзя насытить, чем была бы тогда жизнь, если не отчаянием? Если бы все было так, если бы не было священных уз, соединяющих человечество воедино, если бы одно поколение вырастало вслед за другим, подобно новым листьям в лесу, если бы одно поколение следовало за другим, подобно песням птиц в чаще, если бы человеческий род проходил по свету, не оставляя следа, как корабль, скользящий по воде, или как ветер, мчащийся по пустыне, подобно бездумному и бесплодному капризу, если бы вечное забвение всегда жадно подстерегало свою добычу и никакая сила не способна была бы вырвать эту добычу из его когтей, как безутешна и пуста оказалась бы тогда жизнь!